Читать RSS.
Уважаемые абитуриенты 2020 года!
День открытых дверей состоится 19 октября 2019 года в 11.00 (время местное, МСК+1) по адресу:
г.Сызрань, ул. Маршала Жукова, филиал ВУНЦ ВВС "ВВА", учебный отдел.
Контактный телефон:8(8464)99-00-86, 8(8464)37-38-10, доп.2-28
Уважаемые абитуриенты!Обращаем Ваше внимание, что на территории филиала запрещено пользоваться…
Никто не забыт и ничто не забыто? В15.06.2019 в 05ч.18мин. …
В Москве 28 сентября 2018 года состоялся финал творческого конкурса…

Абитуриенту

Скачать Пособие поступающим 2020

ЭТО САМОЕ ГЛАВНОЕ. ЗДЕСЬ РАСПИСАНО ВСЕ!

Обсуждение на форуме

Уважаемые военнослужащие проходящих службу по контракту (кроме офицеров): согласно приказа Министра обороны РФ №185 от 7.04.2015 года возраст для приёма данной категории абитуриентов увеличен до 27 лет.

Я склоняю голову

07.11.2006 12:00 от Maxximus

    Здравствуйте дорогой и незабываемый город Пугачев, в его лице кланяюсь стенам военного городка в котором я заканчивал последний курс СВВАУЛ. Здравствуйте все те, кто живет и здравствует на просторах Поволжья, низкий поклон всем кто продолжает работать, служить и учиться в летном училище.

    «Последний год мы на поршнях…» Слова из прощальной песни, нашего курса, мы выпускались на Ми-4, а потом пришли Ми-8. Навыки полетов на поршнях мне пригодились, два года летали на них в противолодочном полку, а когда пришло время, и наши старушки, бульдозером сгребли в ямы, мы чуть не плакали. Молодые, старые, техники, летчики, штурманы… Мечтали о современной технике, а вот как оно в жизни…
    1974 выпускной год, так он далек и так вместе с тем близко прошлое оказалось, когда я волею случая проезжал по трассе мимо Пугачева в июле этого года. Совершенно обалдевший от дальней дороги, гнал себе пенсионерку из Владивостока, и краем глаза вдруг увидел вертолеты. Наш путь должен был проходить через Самару и Сызрань, и я готовился к встрече, тем более в Сызрани у меня остался сын, но в этот день проезд через Самару закрыли и встреча с Пугачевом, явилась полной неожиданностью. Эта встреча короткая, яркая, как блеск молнии, встряхнула, и перевернула мне сердце и душу. Мы остановили машину напротив окон казармы в которой когда то жили курсанты четвертой, морской эскадрильи. Я вышел из машины и растерялся, время позднее, поговорить спросить? С кем, как? Смотрю шагают по дорожке, в тени деревьев, двое в военной форме, чуть другая чем та, наша, но курсантская. Я их остановил, и мы говорили… Я наслаждался слушая этих парней, о боже! Россия жива… Жадно вглядываясь в лица ребят, в форму подогнанную по фигуре, чистую, я слушал их, речь мужей, воинов… Это мы, это я – 31 год назад. Такое родное и близкое во всем их уверенном облике увиделось, что я стал на автопилот, взгляд, слух: чувства обострились до предела, все запомнить все ухватить, как в последний раз…
    А в голове неспешно крутились мысли, значит и сейчас мы не так уж плохи, почему и живется трудно. И этим ребятам придется в жизни тяжко, ой как тяжко! Мы не смогли растерять той силы духа, того уровня нравственности и чести которую нам дало училище. Жизнь не потчевала нас пирогами, но мы не согнулись, вот и ребята! Они ни чуть не хуже нас, и они не уронят чести ни своей ни нашей. Россия будет здравствовать и процветать, такими как эти курсанты. Я сожалел лишь об одном, этим хлопцам уготован тернистый путь, они впереди всех...
    И я что - то говорил, не вникая до конца в счастливое обстоятельство. Ведь далекое прошлое, описанное в моих книгах воплотилось в реальность. Взглядом пытался проникнуть сквозь деревья и стекла окон второго этажа, вернуть хоть на миг далекое... И я увидел! В фрамуге окна увидел напряженное лицо Володи Пропоя с стартовым пистолетом в руке, на асфальтовой дорожке кошелек, нитку от него держит Володя Пузанов, его смешливая, круглая рожица на плечом Пропоя, да все окна верхнего этажа в родных и близких лицах. Девушка процокала каблучками, о осфальтовую дорожку, остановилась, оглянулась, нагнулась, и раз… оглушительный хлопок и радостный гогот нескольких десятков здоровых глоток, потряс окрестности. «Дураки…».
    Не вернуть и не собрать этих дураков, я склоняю голову пред теми кого уже нет, и желаю здоровья и удачи живущим.
    Член союза писателей России, Самуйлов Виктор.

Комментариев: 16 Просмотров: 8579 Категория: Новости

Комментарии   

tar-045
0 #16 tar-045 30.03.2009 00:45
Когда мы на 4 курс в 1969г. прибыли, в УЛО под лестницей была записана поэма неизвестным курсантом-автор ом нам в назидание:" ; Пусть не для нас звенят куранты, не москвичи мы а курсанты"и вспоминались годы пугачёвские, типа"неужт о сам курсантом не был и не взлетал корягой в небо в шестую зону, где Иргиз угрюмо катит волны вниз навстречу Волге величавой и сделав крен глубокий правый ты падал гордо со скольжением и был громадным уважением людей взволнованных объят, а в грузовой кабине-мат...&q uot; дальше не помню. Очень большое сочинение, вот бы разыскать автора выпуска наверное1968г.
Цитировать | Сообщить модератору
tar-045
0 #15 tar-045 06.03.2009 22:28
Периодически из Самары езжу через Пугачев. но в полку бывал только около штаба. В 2010г. опять соберемся в Сызрани на 40 летие выпуска. Вот, помню, в 2000г. первый раз на двадцатилетие собрались, что было.... А потом 30 и вот будет скоро 40. Бежит время.
Цитировать | Сообщить модератору
kolmak
0 #14 kolmak 07.03.2008 13:39
ЛЕСОВИЧОК





Сквозь сон, дрёму, состояние небытия пробивался чей-то голос…

-Не умирай… не умирай…

«С чего бы это я умирать собрался?..» – вяло думалось мне.

И опять настойчиво и ласково…

- Не умирай… не умирай…

«Да отвяжись, спать хочу!»…

Казалось, что устал я безмерно, тело ни одной жилкой, клеточкой не ощущалось, и желаний никаких, лишь одно, робкое - голос противный исчез бы…

- Не умирай… не умирай…

Раздражение и досада горячей волной окатило всё моё существо.

-Умница, умница, теперь открой глаза… - повторял твёрдо и настойчиво голос.

«Да кто ж это такой? – сердито подумал я.- Кому помешал мой сон?»

И опять…

- Открой глаза, открой глаза…

«Ах! Ну, сейчас я тебя!»…

Веки, неимоверно тяжёлые, как чугунные створки давили на глазницы, и тяжесть эта от настойчивого понукания уходила, изворачивалась болью, проникала в мозг. И опять…

- Открой, открой глаза.

Я ощутимо, зацепив, кажется, пальцами за ресницы, тащил их вверх, раздирал веки. И вот розово и больно ударил солнечный луч мне в зрачок…

-Не закрывай, держи, держи…

«Да кто ж ты такой? Держу!»… - хотелось мне крикнуть, но, увы, темнота и покой снова окутывали моё сознание. Но голос, голос… вкрадчивый, настойчивый, не отпускал в сон…

-Не умирай, не умирай… - и сразу же, - открой глаза…. Открой…

Голубое небо с редкими пушистыми облачками за листвой за зеленью, за ветками деревьев казалось близким, тёплым и ласковым.

-Смотри сюда, смотри мне в глаза… - вещал настойчивый голос.

Любопытство заставило меня шире распахнуть, раскрыть веки. Почти надо мной, на толстом суку большого дуба сидел старичок: ноги свесил, деревянные башмаки на них. Сидел, поджав плечи, напрягшись, опирался руками в сук, сердито побалтывал ногами в смешных остроносых башмаках.

-Смотри в глаза! - резко произнёс старичок.

Но я успел заметить, что рта он не раскрыл. Глаза под густыми бровями буравили меня, сверлили, в груди стукнуло раз, другой… я шумно вздохнул, сразу же улавливая мельчайшие запахи… обрадовался, по моему лбу щекотно ползла букашка, источая кисловатый, резкий аромат. «Муравей…»

-Не отвлекайся, смотри в глаза…

«Но я же смотрю»… - попытался разлепить губы, сказать что-то - не получилось; смотрел, думал, удивленно выискивая привычные слова, складывал их во фразы, переворачивал и так, и этак, наружу не вытолкнуть.

Старичок хмурил брови; сморщенное улыбчивое лицо выражало озабоченность и сосредоточие. Седая борода - до пояса - подрагивала; и седые волосы, по-видимому длинные, завитками выбивающиеся из-под колпачка, пучком собраны на затылке, когда чуть поворачивал голову, видать, что стянуты зеленой веревочкой; одёжка тканая, редкой вязью похожа на дерюжку, куртка свободная, портки у щиколотки подвязаны, цвет всей одежды неяркий, однотонный, тёмно-зелёный.

-Теперь встань! – услышал я голос… резкий, гортанный, шевельнулись красные большие губы старика.

«Встань, так встань»… - попробовал, но, увы.

Старичок поёрзал. Глаза пронзительные, строгие, неотрывно буравили мне мозг. Он ловко вспрыгнул на ноги, качнулся на суке, упёрся руками в колени, наклонился ко мне.

-Скажи, - «мама»! Скажи, - «мама»! – настойчиво повторял он.

«Совсем ты дед рехнулся, «папа», может, сказать» - бурчал я.

-Скажи, - «мама»! Скажи, - «мама»! - бил мне в мозг противный голос. Да пожалуйста, только отстань, кажется, вскричал я. Нет, не получилось крика, даже полслова из себя не выдавил. Как и веки до этого, губы чугунно давили на зубы, ломотой растекалась боль по лицу, пульсировала в висках острыми толчками. Я невольно вскрикнул:

- Ой, мама!

Старичок довольно хакнул, хлопнул ладошками.

-Еще раз! Еще раз!

И я повторил, повторил, - «мама»! Оно вырвалось из меня, из моих губ, заполнило все вокруг образами далекого детства: пахнуло парным молоком, свежескошенной травой, земляничным вареньем, чуть не задохнулся от краюшки черного хлеба, которую мне подала мама… Её улыбка, её руки, её голос поднимал во мне желание жить. И я повторял и повторял: «мама… мама…», - вслушиваясь, и удивляясь, смакуя, лаская, целуя душой, сердцем, умом все образы, которые несло это слово.

-Умница! – дед переступил короткими ногами, покряхтывая, сел на сук, вытер пот с лица. – Встань-ка теперь, встань!

И я встал, не сразу, но встал, а так хотелось провалиться в сон, в немоту. Но старичок настойчиво твердил: - Смотри в глаза, вставай… Вставай… руками о землю, на колени, рядом берёзка… обопрись, она поможет…

Я почувствовал шершавую, шелушащуюся твердь в руках. Странно… казалось, что-то живое, горячее бьётся, пульсирует и проникает сквозь пальцы в тело, в сердце, заставляя его твёрже, сильнее стучать. Слабость и тошнота отступали. Я приник щекой к стволу. Быстро перебирая лапками, мчался по крапчатой, белой, бугристой коре озабоченный муравей. Покачивался на прозрачной шелушинке комар-долгоноси к. За первым муравьём, один за другим, как наперегонки, наклонив тяжёлые головы, пробежали с десяток деловитых, рыжих его сородичей, некоторые несли зелёные кусочки листьев. Пахнуло на меня миром, покоем и волей.

Старичок засмеялся дребезжаще и грустно, приговаривая осуждающе:

-Вот чем возрадуется душа человеческая…

В тот же миг меня окутала волна запахов, едких, удушливых, животный страх ужасом сдавил мне горло. Крепче обхватив дерево, я осмотрелся.

Большая поляна, на противоположной стороне, метрах в ста, дымятся, источая непереносимую вонь, останки какой-то машины. Ужас и боль исходили от обгоревших, поломанных деревьев, от земли, взрытой, выброшенной непонятной силой и разбросанной по кустам, траве; чёрными ошмётками висят на деревьях искорёженные куски металла. Я напрягся…

-Ну, давай, сынок, оглянись, прикинь, сколько жизней ты загубил!.. – старик непримиримо и, даже казалось, злобно вперил свой острый взгляд мне в лицо. В глаза он уже не смотрел. – А ведь для кого-то другого сотня, тысяча таких, как ты, всё равно, что эта обгорелая трава…

Покачиваясь, я побрёл к вертолёту. Вспомнил, всё вспомнил. Лагутин где? Но можно и не задавать этот вопрос, через вонь жжёной резины натягивало горелым… Мне знаком этот запах…

Я долго бродил вокруг обломков, вокруг огромной раны в земле. Поднял окровавленный шлемофон, повесил на дерево. «Похороню… похороним, с силами соберусь, как подобает, похороним…»

Старичок семенил сзади. Он молчал, молчал и я, вспоминая недалёкое.

Заклинило редуктор, высота приличная. Кувыркались, даже не пытаясь что-то предпринять. Невозможно! Единственное, что я смог сделать, расстегнуть ремень безопасности. Наверное, вывалился, упал на дерево…

-Так, родной, так, - старичок выглянул из-под руки. – Нужен ты, дела твои нужны…

-Повезло, случай.

-Дурачок, - старичок сморщился - нос красный, большой пуговкой, посинел - и оглушительно чихнул. – Ну и дух!.. Не дух – вонь смертная, – простонал дедок.

-Друг погиб. Я жив. Несправедливо.

-Не тебе судить, милок, о справедливости.

Я внимательно посмотрел на старичка. С метр ростом, широкоплечий, живой старик. Лицо хоть и в густой сетке морщин, но румянец на щеках здоровый, а глаза как шильца – острые, сильные. Маленький человек, лилипут. Как он сюда попал, в такую глушь?

-Дед, ты живёшь где? Пить хочу, все внутри сгорело.

Старик сокрушённо покачал головой – моя б воля, о камень тебе грохнуться, об острый. Лесовик я. Хозяин местного леса, окрестностей всех.

-Ну и грохнул бы, чего теперь переживать, радоваться надо, хоть кто-то жив, в этих обломках разберись теперь, из-за чего да как получилось… Ну, а я расскажу.

Дед сердито махнул рукой.

–Что ты можешь рассказать… железо для вас мертвое, а оно живое, простудилось, заболело. Эх! - горестно вздохнул. - Учить людишек уму-разуму – время впустую тратить.

Лесовик, придерживая мою руку своей тёплой шершавой ладонью, повёл вдоль опушки. Шёл он так, что и трава не приминалась, кустики раздвигались, от нашего соприкосновения сами уклонялись.

-Дед, а ловко ты ходишь, ни травку не помнешь, ни кустик не сломишь?

Старик дёрнул меня за рукав куртки:

-Ноги вам повырывать, чтоб хозяюшку не топтали, безмозглые!

Я улыбнулся. Чудной старик… Наверное, давно один живёт, из-за своей ущербности в глушь подался.

-Это ты ущербный и всё ваше племя злокозненное.

-Ты, дед, и мысли, гляжу, читаешь, колдун наверное? У меня тогда к тебе вопросы будут.

Старичок промолчал; мы распадком спустились к роднику, прозрачной струйкой он просачивался сквозь мшелые трещины гранитного уступа, заключённого корнями могучего кедра в крепкие объятья. Под уступом полнился влагой небольшой бочажок, через край ровно лилась прозрачная льдистая струйка, разбегаясь небольшим ручейком по дну распадка.

-Садись! – старик кивнул на лежащую колоду. Мох плотным слоем ровно шерстился по верху дерева, солнце сквозь листву и лапы пихт и кедров пятнало изумрудное, бархатистое покрывало яркими зайчиками.

Силы оставляли меня, не сел – упал на колоду, откинувшись спиной на тёплый гранит. Лесовик ворчал, снуя возле родника.

-Извести ваше племя с корнем. На днях двух кабанов подстрелили. Лучшие куски мяса вырубили, остальное бросили. Волков у соседа попросил, свои в бегах, спешил, не дай бог завоняет, гниль да яд пойдет. У меня зверья совсем мало… - бубнил дед, шебурша кустами. Нет возможности тут жить, кругом жильё, охотников да ружей больше, чем мышей. Всё поизвели. Ничего, - дед ехидно хмыкнул, - целый год два тигра жили, дак по домам сидели, – вздохнул. - Поднимайся, перекусим, чем Бог послал. Медведь на что могуч зверь, а шкуру сберечь непросто: с вертолёта стреляют.

Я сел. Дед прав, конечно. Ну, азарт – дело понятное, а вот ради наживы, это плохо, даже очень.

-Подвигайся, все вы так рассуждаете, а доведись деньгу получить за убиенного кабана или козу, не откажешься взять.

-Мне хватает зарплаты, платят регулярно, – я взял горсть синих с дымной поволокой ягод винограда, бросил в рот, слёзы брызнули из глаз… - кислый-то какой...

Протянул мне туесок.

-Ничего, лимонник я тебе растолок. Попей, посвежеет внутри, и башка окрепнет.

-Стол, дедуля, вегетарианский у тебя: лимонник, виноград, кишмиш, черемша, кедровые орехи. А это что? – я ткнул пальцем в серые сморщенные кусочки.

-Грибы сушёные.

-Что с ними делать, с невареными, это ж отрава?

-Жуй, водичкой запивай, не отравишься. Еда – не удовольствие, а необходимость. По сторонам смотри, дыши, вникай в мир, если тебя живым оставили.

-Это кто ж такой добрый?

Старик сердито стрельнул глазом, передразнил громко трещавшую в кустах сойку. Та села ему на плечо, с ладошки склюнула несколько кедровых ядрышек. Насытившись под окрики и нравоучения лесовика, я теперь щёлкал орешки, поглядывая по сторонам, старичок молчал, по-видимому, собираясь с мыслями. Блаженство и покой охватили меня; я чуть свистнул, глядя на сойку; она тут же порхнула ко мне на плечо, склюнула поданное ядрышко, радостно пискнув, сорвалась, громко хлопая крыльями, вниз по распадку.

Дед вздохнул:

-Остался б ты, сынок, тут, со мной. Стар я... Работы – ох, как много, уже не успеваю везде. Сердце у тебя доброе. Чего вы ищете, в крови да в горе ныряя? Подумайте о душах, все и всем воздастся по заслугам вашим. За все, сынок, платить надо, только расчет нерегулярный, и не в зарплате меряется… –помолчал. - Ежели как след мозгами пораскинуть, ничего ты не потеряешь, – обвёл руками. – Вот оно истинное богатство, всё твоё! Хозяин!

Я сидел, слушал, думал; тело ныло, болела каждая живая клеточка. Мысли исподволь уходили в сторону уговоров деда. Заботы, проблемы… Зачем они мне сейчас? Начнут таскать… разборки, госпиталь, комиссия, выводы. А тут!.. Я обвёл глазами окружающий нас ландшафт. Мы сидели на середине длинного спуска к подножию гряды сопок, взгляд, пробиваясь сквозь вершины ниже растущих кедров, беспрепятственн о скользил по необъятному простору седловины, пучившейся, как валки сена, темно зелеными хвойными вершинами… Ни дымка, ни звука, ни намёка на цивилизацию.

-А семья? Друзья? Работа?..

Дед крякнул:

-Так я и думал. Зря эта затея. Долбануть бы тебя об камень.

-Это что за затея? - удивился я. – И чего ты так, дед, меня все долбануть хочешь? Вроде спас, помог?

-Помог, через полтора года к Нептуну в гости сверзишься с небес. Там-то вспомнишь моё предложение. Ему-то хоть не перечь, он – дед суровый, насадит на острогу.

Я засмеялся:

-Спасибо, что предупредил, постараюсь не забыть твоего совета, а сейчас пора и честь знать, загостился, к дому выбраться желательно.

-Пошли, раз такое дело. С маршрута вы в полете сбились, и ищут они в другой стороне. Я тебя выведу на лежнёвку, по ней и топай. Туесок возьми, ягодки лимонника там, устанешь – сядь отдохнуть, горсточку съешь и топай... На закат и дома будешь.

Поклонился я лесовику в пояс, даже прослезился, хотел обнять его, но дед строптиво топнул ногой:

-Иди, если надумаешь вернуться, дорогу найдёшь.

И руку не позволил пожать, потряс я своею в воздухе…

Я шёл, опираясь на палку, раздумывая о смысле жизни, извечном, неразрешаемом вопросе человечества; устав, присаживался у корней дерева, опершись спиной о ствол, закрывая глаза. Неясные, странные видения бродили по моему сознанию: говорящие звери, говорящая трава, ягоды, песни распевающие...

«Здорово треснулся башкой, - расстраивался я. - Как медкомиссию пройти? Молчать буду… сознание не терял, выбросило при ударе вертолета о землю на дерево».

Про старичка никому не рассказывал, до случая. Через полтора года, в октябре, загорелся правый двигатель, и в гости к Нептуну я наведался. Но знакомства непосредственно го не произошло. Пообморозили мы со штурманом выпуклости щек, носы прихватило, пальцы и кисти рук, общее переохлаждение дало воспаление легких, и суставы с тех пор скрипят и ноют ко всякой непогоде, но остались живы. В госпитале, отогреваясь под кварцевыми лампами на поскрипывающем лежаке, - госпиталь со времен Цусимы - поведал штурману о Лесовичке-стари чке. Он долго молчал, притих. Уже когда одевались, проговорил сиплым голосом:

-Познакомь с дедком…

Я несколько озадачился, пробубнил растерянно, невпопад:

-Ты, мне кажется, и серое вещество застудил всерьез. Мало ли, треснувшись с высоты метров в двести, померещится и не такое…

Тот пожал плечами, вроде, согласился.

Туесок из коры ольхи я храню до сих пор. И не раз, в тяжкие минуты жизни, мысленно отправлялся к Лесовичку и прощался со всем, что меня окружало в прошлом, в настоящем, а шаг шагнуть… сил не хватало, желание и мечты… слабее опостылой действительност и оказались. Тёплый туалет, ванна, «Жигулёнок», жена, сын, прожитое и пережитое; магазин через дорогу, пивной ларек на углу, и многое другое в этой действительност и, видимое, ощущаемое желудком и другими органами, оно ведь настоящее, которое теперь навсегда со мной. Надеждой живу… Только тает она… И сердце мое…

А к берёзе спиной не прислоняюсь, даже и рукой боюсь дотронуться. Забылся как-то, по грибы ходил, оступился, зацепившись ногой о мшелый пенек, руку выставил, ладонью опёрся о белый, шелушащийся ствол березы... тут же меж веток недалекой черемухи борода седая мелькнула серебристой паутиной. В ветвях сосны, на взгорке, колпачок взъерошился, и башмачки деревянные дробно, сердито по бронзовому стволу простучали. Ознобом свело мне лопатки, отпрянул я от дерева, насторожился, всмотрелся, прислушался… Ах, дурак, это дятел клювом простучал, как пулеметной очередью прошелся по коре усохшей еловой вершины. Вздохнул я облегченно, веточку черемухи пригнул к лицу и отпрянул… Глазки-шильца сквозь зелёные листочки яростно стрельнули на меня в осуждающем вопросе…
Цитировать | Сообщить модератору
Dolgosheev
0 #13 Dolgosheev 30.11.2007 00:22
Год курсантом,шесть инструктором!Са мые трудные и самые счастливые дни моей жизни!Все ништяки знали в лицо и по имени,а коблучки из саймана...ОООХХ Х!!!До сих пор помнят...Когда в 95-ом уезжал в Чечню на долгие 9 лет, прочитал свои стихи на выкате:"Я вырос летчиком лишь сдесь;Курсантом был-сбивали спесь;Стал лейтенантом,-то же мало;Бывало время не хватало;Старлей в почете сдесь всегда;Не шланговал я никогда;А капитану рад я дважды;Меня "сношали&q uot; не однажды;Но не сломать,не раздовить!Ведь главное,-чтоб человеком быть!" Резолюция инструкторов:&q uot;Это про всех нас!!!За нас....!" Тянет туда как магнитом,наверн ое опять хочется побыть молодым,уставши м,дерзким и веселым...Кланя юсь Пугачеву!
Цитировать | Сообщить модератору
окошкинюрий
0 #12 окошкинюрий 23.11.2007 19:20
Мой выпуск 83-го, а это 2 курса в Пугачеве!!!! И, наверное, 2 из лучших лет жизни !!!!!
Цитировать | Сообщить модератору
bp
0 #11 bp 03.06.2007 02:09
А еще был Пьер- помните, дискотеки в УЛО, посиделки на Иргизе
Цитировать | Сообщить модератору
Maxximus
0 #10 Maxximus 24.01.2007 01:15
Soloviev, +1.

Лучше и не скажешь
Цитировать | Сообщить модератору
Soloviev
0 #9 Soloviev 24.01.2007 00:31
Я не член союза писателей, но готов подписаться под каждым словом этого настольгическог о воспоминания. Мужики кто ночевал в казарме рядом с курсантами спустя 30 лет? Это такой наркотик, такой элексир. когда за одну ночь, вновь переживаешь все 4 года проведенные в училище. Этот неповторимый запах казармы (пота, портянок и еще чего то), храп. разговоры во сне, неповторимые возвращения из самохода. в с остоянии в котором живут не все. и все это всего за одну ночь. Но энергии этой ночи хватает на год, а то и больше.

Я также произжал мимо Пугачева к сожалению заехать не пролучилось. А нахождене на кругу четырех вертолетов порадовало значит летают. значит готовят смену!
Цитировать | Сообщить модератору
alex-fly66
0 #8 alex-fly66 08.12.2006 20:23
Читал. Дествительно, мы счастливы пока помним. Сегодня впервые нашел этот сайт. Счастлив.
Цитировать | Сообщить модератору
pilot-01
0 #7 pilot-01 08.12.2006 01:02
Я большую часть жизни провёл в Пугачёве,атепер ь судьба занеслала в Питер,но корни остались там.Ежегодно приезжаю туда и всё попрежнему,меня ются лишь лица.Без в/ч,аэродрома,э то был бы уже не тот Пугачёв!
Цитировать | Сообщить модератору

Галерея

Последнее на форуме

.
Вертолеты